«Неожиданностей не бывает»: анестезиолог Игорь Каширов — о трёх случаях, которые могли стать катастрофой
В отделении анестезиологии и реанимации Саратовского медицинского центра ФМБА России работают люди, которые привыкли, что сюрпризов не бывает. Они просчитывают всё — от объёма жидкости до вероятности редкой генетической реакции. Но даже в самой подготовленной службе иногда случаются ситуации, когда от одного решения зависят жизнь пациента и слаженность всей команды.
Мы поговорили с заведующим отделением Игорем Николаевичем Кашировым о трёх реальных случаях из практики. Каждый из них — не просто клиническая история, а пример того, как анестезиолог становится главным защитником пациента на операционном столе.
Случай №1. Пациент, который поел, но его нужно было спасать
В операционную экстренно поступил пожилой пациент с сосудистой патологией. После сложной операции на аорте он нарушил режим, снял бандаж, и при резком движении у него произошло прорезывание швов — началось внутреннее кровотечение.
К моменту, когда команда собралась, выяснилось: он поел. И плотно. Три литра пищи и жидкости в желудке — это риск аспирации, тяжёлой пневмонии и реанимации. Отменять операцию было нельзя — кровотечение могло стать смертельным.
— Зная, что он поел, я ввёл его в наркоз, используя улучшенное положение Джексона и приём Селлика — это когда надавливают на перстневидный хрящ, прижимая пищевод к позвоночнику, чтобы содержимое желудка не попало в дыхательные пути, — объясняет Игорь Николаевич.
Трубка встала. Желудок опорожнили через зонд сразу после интубации. Операция прошла, пациент пошёл на поправку.
— Если бы содержимое попало в лёгкие, это был бы химический ожог соляной кислотой. Это не бактериальная пневмония, её лечат месяцами, если пациент выживает, — говорит Каширов.
Итог: пациент спасён, а анестезиолог напоминает: даже в экстренной ситуации есть приёмы, которые превращают «невозможно» в «реально».
Случай №2. «У нас разногласия»: когда группа крови не совпадает
Перед плановой операцией молодого пациента с низким гемоглобином у анестезиолога возникли сомнения. Лаборатория определила третью группу крови, а Каширов, проведя экспресс-тест в операционной, увидел вторую.
— Это не значит, что кто-то ошибся. Просто у второй группы есть подгруппа А2, — говорит он. — Она менее выражена, и её легко принять за третью.
Вместо того чтобы рисковать, решили: отправляем кровь на индивидуальный подбор в Саратовскую областную лабораторию. Там уточнили фенотип, подобрали совместимые компоненты и доставили нам. Операцию отложили на несколько дней, но провели её безопасно.
Итог: расхождение в результатах — не повод для спора, а сигнал к углублённой диагностике.
Случай №3. Сложный сосудистый пациент: «Я здесь, чтобы защитить»
Операция по резекции аневризмы брюшного отдела аорты с протезированием — вмешательство, где анестезиолог работает в режиме «живой регуляции». На одном участке операции хирурги просят снизить давление, на другом — поднять, чтобы проверить протез. Но давление — лишь верхушка айсберга.
— Мы контролируем всё, — поясняет Игорь Николаевич. — Гемодинамику, глубину наркоза, параметры дыхания, температуру тела, газовый состав крови. В каждый момент мы знаем, что происходит с организмом и как он реагирует на вмешательство.
Когда хирург пережимает аорту, меняется венозный возврат к сердцу и лёгочный кровоток — мы корректируем параметры ИВЛ. Когда начинается массивная кровопотеря — мы восполняем объём и поддерживаем свёртываемость. Когда накладывают протез — мы поднимаем давление, , чтобы проверить состоятельность сосудистого анастомоза — то есть убедиться, что место соединения протеза с собственной аортой не пропускает кровь, но при этом не даём перегрузить сердце.
— Мы действуем синхронно с хирургами, — говорит Каширов. — Они говорят, что им нужно, а мы решаем, как это сделать безопасно для пациента.
Потери крови на таких операциях могут достигать нескольких литров. Анестезиолог должен не просто компенсировать объём, но и сохранить кровоснабжение жизненно важных органов: сердца, почек, мозга. И всё это — в реальном времени, без права на ошибку.
— Пациент доверяет нам самое ценное — свою жизнь, — говорит Игорь Николаевич. — Мы с хирургами работаем с разных сторон, но цель одна: провести операцию так, чтобы человек не получил новых осложнений и имел шанс на полноценное восстановление.
Вместо заключения
— Неожиданностей в операционной не бывает, если всё подготовлено, — говорит Игорь Николаевич. — Каждого пациента перед операцией мы подробно разбираем заранее, знаем возможные риски и готовы к ним. Именно поэтому даже сложные ситуации не становятся для нас сюрпризом.
Но именно эти три случая ярко иллюстрируют, что даже в плановом стационаре, когда всё рассчитано до миллилитра, есть место для мастерства, быстрых решений и командной работы.
СМЦ ФМБА России