Хранитель больничного железа: история Алексея Князева, который лечит технику и помнит запах свежего хлеба
Сегодня герой нашей рубрики «Просто о сложной медицине» — Алексей Михайлович Князев. В Саратовском медицинском центре ФМБА России он отвечает за исправность тысячи единиц оборудования — от простых физиотерапевтических аппаратов до сложной диагностической техники.
Из Шихан — в Балаково
Родом Алексей Михайлович из Шихан. Там начиналась его карьера медтехника — сначала в медсанчасти № 1, потом к ней добавился госпиталь, перинатальный центр Вольска, санэпидемстанция. И даже с детским садом довелось сотрудничать, где малышам делали физиопроцедуры, была техника, за которой нужен был глаз да глаз.
— Я обслуживал много организаций, — вспоминает он. — Потом переехал в Балаково. А когда Шиханы присоединили к нашему центру, ко мне как будто вернулись мои родные приборы. И те люди, с которыми работал раньше. Круг замкнулся.
Но самое удивительное в его биографии — не количество объектов, а неожиданное прошлое. В трудные 90-е Алексей Михайлович не только чинил аппараты, но и пёк хлеб.
— Я этим горжусь, — улыбается он. — После работы в медсанчасти шёл на пекарню. Мы пекли хлеб, таскали мешки с мукой. Тяжело, но молодые были, энергичные. До сих пор с теплом вспоминаю этот период.
Тысяча друзей под ответственностью
Сколько единиц оборудования одновременно на нём завязано? Подсчитать точно сложно.
— Когда я только начинал, это была медсанчасть и больница Водников. Потом добавились Горный, Шиханы, Саратов, Михайловский, госпиталь. Сейчас смело могу сказать: тысяча единиц точно есть, — говорит Алексей Михайлович. — От простенькой примитивной техники до сложнейших систем.
Самые капризные, по его признанию, — биохимические анализаторы в лаборатории. С ними он проводит особенно много времени. А самые надёжные... Здесь инженер осторожничает:
— Вот скажу, и сглажу. Но если выбирать из тех, что служат долго и безотказно, — это плазменный стерилизатор. Очень дорогой, очень редкий. Один раз сломался — пришлось приглашать специалистов, сам не справился.
Кстати, о специалистах. Инженер должен трезво оценивать свои силы.
— Если вижу, что некомпетентен, не лезу. Рисковать нельзя. Это же не просто техника — от неё жизнь зависит, — объясняет он. — Приглашаем сторонние организации. Есть компании, с которыми работаем много лет, доверяем.
Есть у Алексея Михайловича и «любимчики». Больше всего переживает за автоклавы в ЦСО.
— Если они ломаются, девчонкам тяжело приходится, работа увеличивается. Я стараюсь как можно быстрее восстановить, — говорит он.
Бывает, задерживается допоздна, когда монтируют новое оборудование. А вот ночные вызовы — редкость: медсанчасть плановая, экстренные ситуации среди ночи случаются нечасто.
Защита от случайностей и человеческий фактор
— Медицинское оборудование изначально проектируют так, чтобы случайно ему вред не нанести, — рассказывает Алексей Михайлович. — Производители продумали систему защиты: даже если доктор сосредоточен на пациенте, никакая кнопка случайно не нажмётся. Производители придумали очень много «умных» блокировок, чтобы врач мог думать только о лечении, а техника его подстрахует.
Бывают и загадочные истории.
— Был случай, — вспоминает инженер. — У нас два дорогих УЗИ-аппарата сломались одновременно, с одной и той же неисправностью. Мы так и не поняли почему. Словно у них внутри какой-то часовой механизм заложили. Ощущение, что отработали свой ресурс и просто... остановились.
А однажды в одном из филиалов сломался УЗИ-аппарат. Алексей Михайлович знал эту модель: такой же уже чинили, знал слабое место. Предложил привезти в Балаково и починить. Ему не поверили: «Смысл везти, если не сделаете?» Но привезли и мы его сделали.
— Это было приятно, — признаётся он.
Работа инженера — не только плановые ремонты. Нам было интересно узнать, случалось ли, что техника подводит в самый ответственный момент. Например, прямо во время операции.
— Такого не случалось. Но был комичный случай. Вызывали меня как-то в оперблок. Пациент на столе, а света на эндоскопической стойке нет, — рассказывает Алексей Михайлович. — Прихожу, смотрю — осветитель не собрали до конца. Я быстро всё подключил, и свет загорелся. Врачи поблагодарили, что быстро отреагировал.
Свои среди своих
Медтехники в маленьких городах — штучный товар. Они все друг друга знают.
— Мы постоянно общаемся с коллегами из других больниц, — говорит Алексей Михайлович. — Не столько помогаем физически, сколько обмениваемся информацией. У нас похожие аппараты, бывают даже одинаковые. Звонят: «У тебя такое было?» Я делюсь опытом. И они мне так же.
Иногда знания приходят от монтажников и аппликаторов производителей. Впрочем, последние обычно работают с медицинским персоналом. А для инженера главное — общение с теми, кто монтирует и обслуживает.
За 30 лет техника изменилась кардинально. Сейчас аппараты дружат с компьютерами, умеют сами диагностировать неисправность.
— Раньше только самодиагностика при включении была, а сейчас мы можем подключиться дистанционно, — объясняет Князев. — Вот недавно нам специалист из Москвы дистанционно восстанавливал работу маммографа.
«Давай, родной, включайся!»
Вопрос, который я должна была задать в самом начале: как вообще приходят в эту профессию?
— Я окончил политех по специальности «инженер-электронщик», — рассказывает Алексей Михайлович. — Моя мама работала лаборантом, царство ей небесное. И однажды в поликлинике сломался аппарат — ЭКГ, кажется. Мамины коллеги узнали, что у неё сын радиотехникой занимается, попросили посмотреть. Я починил. Потом предложили работать. Так всё и закрутилось.
Было это в 1999-м. Год до этого он работал на химзаводе, где зарплату не платили. И когда уволился, так и не получил ни копейки.
— Тогда многие через суд деньги возвращали, — вздыхает он. — Так что предложение заняться медтехникой оказалось спасением.
Сейчас у него двое сыновей. Старший тоже закончил политех, его ждёт армия. Пошёл по стопам отца — инженерное направление. Младший учится в гимназии.
— Хотелось бы, чтобы они больше зарабатывали и имели карьерный рост, — честно говорит Алексей Михайлович. — Но старший — видно, технарь. Младший пока маленький, но тоже пацан, инженерный склад ума просматривается.
А ещё он признаётся, что разговаривает с техникой.
— Постоянно. «Давай, родной, включайся! Ну что тебе не хватает?» — улыбается он. — И лаборанты наши тоже с аппаратами разговаривают. Особенно когда что-то не так: «Ну что ты кричишь? Сейчас подойду!» Оборудование ведь сигналит, если что-то случилось. Вот мы и общаемся.
На вопрос, чувствует ли ответственность за то, что от исправности приборов зависят жизни, отвечает просто:
— Это вопрос компетенции. Рисковать нельзя. Если не уверен — не лезу. Лучше позвать того, кто знает точно. В нашей работе иначе нельзя.
Тысяча «железных пациентов» Саратовского медицинского центра в надёжных руках. А значит, и пациенты настоящие могут быть спокойны.
